Техническое (тексты сотни от 16.03)

На свою полочку положил:

"Смотрите, как предсказуемо нас бросает по земному шару в поисках интересных и разных версий хороших песен. Калифорния, Англия, вот, в очередной раз — Бразилия.
Маурицио Альберт Кайзерманн родился как раз в ней, в городе Сан Паулу. 7 сентября 1951 года. Когда мальчику было 5 лет, в сентябре 56-го года, французский композитор Лулу Гасте написал песню вместе с поэтом Альбером Симонином — Пур Туа, — посвятил её собственной родной жене, Лине Ре..."

А ещё здесь же:

"9 января 1928 года в итальянской провинции Барии, в городке интернет-вещания Music Радио — Полиньяно-а-Маре, родился Domenico Modugno. Рос, пел, радовал родителей. В 58-м году вместе с Франко Мильяччи написал песню Нель Блю / Депинто Ди Блю, показал её на фестивале в Сан-Ремо и довольно неожиданно занял с песней первое место. Песню стали насвистывать водители и директора птицефабрик, студентки журфаков и седеющие пчеловоды во всём мире, особенно в США. По итогам 58-го года, песня, в английском варианте Воларе, получила две премии Грэмми — за «Лучшую песню» и за «Самую продаваемую запись года». Доменико Модуньо почти четверть века очень успешно творил и пел, в 86-м году ушёл в политику и общественную деятельность. А 6 августа 1994 года умер от сердечного приступа у себя дома, на острове Лампедуза, что недалеко от Сицилии.

Пока иноземные фабрики 1-2-3, сан-ремы и евровидения стригли купоны с доверчивых слушателей, светлый душой и тёмный ликом предтеча музыки диско, американский ритм-н-блюзовый певец, Барренс Юджин Картер, Barry White, писал и записывал такие хиты, как «Can’t Get Enough of Your Love, Babe», «Never Gonna Give You Up» и многие другие. Обладатель уникального глубокого баритона по молодости посидел в тюрьме. Потому что среда такая. Там ему совершенно не понравилось, решил больше автомобильные покрышки не воровать. Петь — оно как-то и спокойнее, и приятнее и денежнее. Создал Love Unlimited Orchestra, вот что игра..."

Читать дальше можно здесь.
.

Куда гремят мусорные машины

4 часа 17 минут. Ещёнеутро-ужененочь. Сонно-серое потягивается в удивлённо-розовое. Полоска косо слежалась по щеке и на лбу.

Шум. Грохот. Звон.

Мечутся, летают по двору мусорные баки. Облегчаются в бездонный гарбадж-траковский зёв. С задором и гамом. От крыльца к крыльцу становится пожирательница отходов толще и сытее на два бака у каждого. Домов много окрест. Четырёх-, пятиподъездные. Есть, чем заняться. И куда ж ей, мусорной маме, податься потом. Куда чрево своё везти простать? Никто не располагает информацией. Пытались выяснить — куда там.
Тайна.

Бабка у подъезда в платке и калошах, (никогда не спит — глаз галочий боком вечно блестит из щёлки в клеёнчатой двери), нашёптывала крестясь, что её золовки деверь шабашил как-то в такси. Так вот, таксишные аксакалы, что не ходят уже в маршруты (глаза и сноровка не та), поминали, как давно совсем ведали о запущеной тропе под посёлком, за которой вроде когда-то слышали старики стон разрешения от бремени ночной пожирательницы баков. Сказка, думаю. Деверь тот золовкин — суть баламут и болтун, только брешет, видели мы его. Он в такси-то на шлагбауме сидел, веревку знай дёргал, работа.

А мамашка молодая соплюшка во дворе девочку страшила свою, что уносит гремелка, кто не спит. Пугает. Врет, бессовестная. Уносит, коли просыпаешься, когда гремит. Тогда надо подойти положить руку на спину и сказать вот так: спи мой хороший. И в макушку подуть и пусть спит, я рядом, тогда не унесет. Кто не спит уносит, но давно уж нет, раньше было, не бойся, ещё утро само не проснулось и ты спи скорей, хочешь со мной ложись, только не брыкайся, нос тёплый, не гремит уж, слышишь, это скворушка спорхнул и кошка топает по гаражу, вот и шум, уже всё.

4 часа 18 минут. Розовеет небо. Скоро день.
.

Кадры на месте

Продолжаю со вниманием знакомиться с материалами Экономических Известий (бо вторник).
Читаю: "Если на этапе создания первичного радио- и шоу-продукта в России у истоков стояли талантливые энтузиасты-одиночки, то в Украине ситуация в корне иная. Серьезные медиа-игроки пришли на рынок уже..." и подобное дальше.

Интересны комментарии.

Техническое (текст 100 от 9 и 2 марта)

.
С утра написал (с раннего утра) "пока суть да дело". Не правильная формулировка.
Поэтому просто
выложил очередные тексты программы Золотая Сотня Music Радио. В компанию к уже сидящим там.
"Что у нас сегодня? Ещё свежо восьмое марта, бурные или не очень поздравления. Пройдёмся по лирике. По приджазованным стандартам. Раз весна, значит любовь и думы о поцелуях. Consuelo Velazquez Torres родилась в Мексике в августе то ли 1916 года, то ли 24-го. Источники и биографы всё не договорятся о точной дате, а сама Веласкес нам не расскажет ничего на эту тему, поскольку 22 января 2005 года умерла от осложнения на сердце, которое случилось после перелома трёх рёбер. Зато точно известно две посылки: 1. песня Besame Mucho была написана ею в 1940-м году; 2. песня Бесаме мучо была написана, по словам самой девушки, когда она сама ещё ни с кем не целовалась. Ну? В 16 или 25 лет? Ответ очевиден, по-моему. В 16. С 24-го года, стало быть, она.
Великой песня стала после её исполнения Эмилио Туэрой, мексиканским киноактёром испанского происхождения. Вот оно — пер..."
От 9 марта и 2 марта.
.

В общее отделение

Деревья в пушистой предзелени. Тихо так. Вроде и народ бродит окрест, а тишина. Машины носятся, а безмолвие. Может потому, что ждёшь какого-то Важного слова. Слова Природы, Земли-метери. А нет его. Верба напоминает, что воскресенье сегодня — светлое. Прямо с утра и уж надолго. «Эта болезнь не к смерти, но к славе Божией».

Выздоравливает мир после зимы. Бледный. Озирается, щурится на ярком свету. Вздрагивает зря. Шапочка. Халат. Исхудал-то как. Отвычно. Привыкнем, что нам. Кризис болезни прошел. Значит — хорошее питание, покой, положительные эмоции. Весна. Дождик будет, но чистый, омывающий. Ночь наступит, но пройдёт непременно. Расчирикаются утренние синицы, разсоревнуются мальчишки-скворцы за девочку свою. Пробуждение. После долгого какого. А нужно оно всё равно. Как не болеть? Хочется. Но не бывает.
Можно переводить из интенсивной в общее. Надежда есть. Выкарабкается. Мир-то.

Избирательность времени

Время. Необратимое течение (идущее лишь в одном направлении — из прошлого, через настоящее в будущее), внутри которого происходят все существующие в бытии процессы, являющиеся фактами.
Самостоятельная ничем не определяемая физическая величина. Не имеет вкуса, запаха. Отношения к нам никакого тоже не имеет. Релятивистская физика определяет время, как число процессов в системе отсчёта, произошедших одновременно с процессом данным.

Зачем это?
Время течет себе, течет. Тикает.
Мы в этом тикании видимся сильно по-разному от одного к другому, от процесса к процессу, от события к событию. У каждого время — своё.

Школьный урок. 45 минут. Молодому учителю столько надо рассказать, столько втиснуть информации в эти минуты, проверить, как поняли, ответить на вопросы. Помнить красивую «закрывашку» лекции, о которой студенты, понятно, ещё не могут знать (нужная точка во времени пока не наступила), в идеале, с ключевой, яркой и очень понятной фразы «уйти в звонок». Лишь 45 минут. Как мало. Как же летят.

Студент этого преподавателя на той же лекции. Хороший, умненький. Тема ему совершенно неинтересна и не нужна. За окошком солнышко, медленно сидит на ветке сорока, дальше по колдобинам изредка шелестят немытые будничные машины. Ещё реже пропыхтит пенсионный автобус. Мечтается гулять. На тренеровку надо. В кино б сходить (с ноутбуком: пока на большом экране идёт всякая фигня, на ноуте на коленях посмотреть нормальный фильм :)). Позаниматься любимым и нужным предметом. Минуты тяяянутсяя… Ещё так дооооолго до конца занятия.
Аж 45 минут. Как много. Как же ползут.

Подросток осваивает тему. Жизнь. Всё ново, интересно. Проходит свои три стадии понимания: «ой, тёмный лес, ничего не понятно», «ааа, кажется, начинаю понимать», «да! Понимаю и могу объяснить». На объяснение старшему тратит много, слишком много простых слов, торопится быть понятым и похваленным. Очень хорошо, что, наконец, и разобрался и объяснил. Немножко обиделся, что старший почти не слушал, даже занимался ещё там какими-то своими делами. Учителю по первой реплике из заготовленных двадцати уже понятно всё. Рад за ученика. В игру эту поиграть — надо. Не отбить охоту, желание двигаться дальше. Свои минуты, часы, дни.

А времени всё равно. Оно течёт себе. Превращая из будущего в прошлое секунду настоящего.

PS. Весной стрелки переводим Вперёд, Осенью — Обратно.
.

И поговорить

Похоже, затевается интересный разговор вокруг статьи в Экономических Известиях о детских и взрослых болезнях медиарынка. Примем участие? Нужны нам или не нужны шумные и веселые утренние теле- и радиошоу? Надо нас будить по утрам по радио и телевизору, или сами знаем, когда вставать? Ассоциирум мы, слушатели, себя с галдящими мальчиками и девочками в эфирах радиостанций?
Комментарии под статьёй на странице сайта Экономических Известий.

Техническое (звук 23.03.10)

Выложил Золотую сотню от 23 марта.

В программе:

Runaway. Del Shannon / Eruption
Heartbreak Hotel. Elvis Presley / Suzi Quattro
Where Do I Begin. Francis Lai / Andy Williams
The Sound Of Silence. Simon & Garfunkel / Sharleen Spiter
Sunny. Bobby Hebb / James Brown
Manchester Et Liverpool. Marie Laforêt / Ю.В.Силантьев

На сайт "сотни" на Music-Радио (сюда)
.

Про нашего Дракона

А на Смородиновском спуске живёт дракон, знали? Совсем старый. По юной сытости выходил на Подол хвостом, на Татарку носом. От игривого ещё в ту пору настроения. Одобрял и просто полежать, погреться, посмаковать шум лип, клёнов да молодого лесного подроста. Раз вот стало жарко ему, дракону. Давно. Накрылся ручьём. Обычным, чистым, как весь киевский сверкучий воздух, швидким проточным водоёмом. Местные брали воду из него, поющего там и сям. Невдомёк было, что вот тут, под землёй, рядом совсем лежит такое дело. Дракон был (да и есть, слава богу) наш, не басурманский, потому незлобивый и вальяжный. Не опасались его. Подсознательно уважали, а как, место такое, но без фанатизма.

Куреневские купцы Смородиновы даже домик на изгибе поставили, не испугаешь. Лет 60 назад (что это для драконов — вздох) в бытность Никиты Сергеича первым секретарём украинского ЦК партии, русло ручья было иссохши совсем. Закатали в асфальт. Брусчатку клали. Асфальт опять свежий поверх. И сызнова. А наш-то — спит и спит себе.

Иной раз дрогнет шкурой, прыткая машинка и не впишется в поворот, слетит в орешник. Несильно. Выберется водитель-хлопец, репу чешет. Как так? Аккуратно ж рулил себе, не лёд, не позёмка. Не приспал. Не замечтался. А так!

Пытались, бывало, лихие людишки поджидать поздних ходоков. Да особо никто не позднился сквозь Смородиновский, через драконью-то спину. Скушно стало шалить. Бросили. Несуетно там, хорошо. Дремлет пока он. Драндулетки реденькие — щекотка сонному. Пеших просто не чует, пусть ходят, большое дело. А в день равноденствия на полной Луне переворачивается с боку на бок. Да прытко так, не уловишь. Весеннее пропустили. Осенью не забыть.

Сверлить только не надо там ничего, колодцы рыть, сваи вбивать. А гулять — хорошо, покойно.

Страсти в песочнице II

Жизнь в песочнице продолжает подбрасывать новые зарисовки.
Осенью (то есть, для детского сердечка жизнь назад) привела из соседней группы их воспитательница новую девочку, Галю. Проинструктировала: «ты пока с этими ребятками водись. Но если кто обижать попробует, давай сразу знать мне. В этой новой группе воспитательница ничего не решает, она лишь шторы подшивает, да со своими малышами нянчится. Если что-то будет говорить, сразу мне звони. И делай, что я скажу». Галюшка радостно побежала играть, потихоньку становясь своей, «старенькой». Как все дети живая, где-то наивная, где-то боязливая, где-то вредная, а где-то очень добрая. Прошлая воспитательница девочку нашу не бросала, присматривала издалека, изредка передавала в группу старенькую книжку, яблоко или даже дарила новые гольфы и платок. Редко. Потому что и в своей группе надо было за малышами присматривать. Да то командировка на курсы была, то болела, то просто о Гале забывала, не одна ж она.
Распустилась весна. Из совсем другого сада пришла новенькая девочка, Полина. Умненькая. Знает все буквы, ходит в музыкальную школу. Ещё верит, что чтобы всем вокруг стало хорошо, надо что-то делать, стараться. В Галюшке нашей детская ревность пробудилась, особенно из-за того, что новенькая и читает и на музыку. А Галя читать не умеет пока, да и учиться не хочет. Ей бы играть да носиться всё. Нормальный обычный ребенок.
Группу пора готовить к школе. К большой жизни. Чтоб сами умели за собой ухаживать, шнурки завязывать, тарелку за собой помыть. В классе развивающие игры, новый материал. Не читается у Галюшки. Буквы основные запомнила, а в слога пока не складываются никак. И не получается и не хочется.
Предсказуемая детская реакция: если у меня не получается, а у кого-то другого — да, значит он, другой этот, плохой. Щас я ему лопаткой как тресну. И начинается: «не играй в нашей песочнице; плохая, всё про тебя воспитательнице будет сказано!» И даже (страшное оскорбление!) «дура дурацкая!» А вот за это по губам.
Галюша, если ты не умеешь читать и из-за этого с Полиной дерешься и обзываешься, ты не права. Давай подучим буквы ещё, но вредной быть не смей. Некрасиво это. И неправильно совершенно. Тебе в жизни трудно будет, если вместо того, чтобы самой стараться, ты научишься только других обижать. И никакая воспитательница тебе не поможет и не спасёт. Сад через два месяца кончится, лето, да в школу. А в школу же и другие ребята из группы тоже пойдут. Зачем тебе, чтобы все знали «Галя сама ничего не может, только у других всё отбирает». Худая слава.
Беги скорей, принесите с Полиной альбомы, краски, будете вместе рисовать. Попейте сок, нарисуете поляну с цветами, машинки, деревья, солнышко и обязательно подписи к картинке.

Техническое (тексты)

Выложил тексты "Золотой Сотни" от 23 февраля, 16 февраля (09 февраля, от 2 февраля и 26 января) по ссылкам.

Цветные числа

Со времён где-то школьных привык к ощущению, что цифры во мне имеют очень чёткую, очень осязаемую связь с цветами. В общем виде нечётные — тёплые, чётные — холодные. От меньшего к большему темнеет тон. Тройка жёлтая, пятёрка красная, семёрка зелёная, девятка коричневая. Двойка голубая, четвёрка синяя, восьмёрка тёмно-синяя. Ноль белый, единица чёрная. Совокупность циферок имеет тоже предсказуемую цветовую гамму. Чем длиннее, тем интереснее. Автомобильный номер насыщенней, чем квартирный, но беднее, чем телефонный. Забавно наблюдать видимые числа. Мимолётно, быстро, короткоживуще, как пар изо рта на прохладном зеркале придумываются микроистории. Чаще всего испаряющиеся не родившись. Оттенок живёт минуты, часы, жизнь.
Выбор чисел, привязанных к объектам, крайне редко зависит от нас. Мы не выбираем себе квартиру по её номеру. Паспорт. Телефон. Пин-код карты. Приходит само. Обживается. Становится привычным, естественным. Родным. Как чужд сначала новый адрес проживания, свежий номер телефона. Связь есть.

Так же, как носители (и носительницы) имени собственного читаются достаточно легко (тема для другой истории), так и числа свою ауру передают тому, к чему относятся. Смотришь на человека, быстро понимаешь, что скорее всего зовут его Сергей. Или Саша. Но точно не Никита или Виталик. Вот это Лена, никак не Ира, и уж точно совершенно не Инга и не Олеся.

Дом №27. Голубое с зелёным. Зелёного больше. Давно стоит. Старый (даже если построен в прошлом году). Дом №86. Тёмно-синий с оранжевым. Скрытный, внутри страсть, каких мало. В детской бесятся и дерутся подушками. В кухне на табуретке дремлет спокойная кошка. Не так? Ну и ладно.

Обратное — верно.
Яркое весеннее небо. 24.
Светлые дома до горизонта. 1000.
Отдельный черепичный новострой. 639-639.
Бок железнодорожного вагона. 779. Теплушка. 991.
Ненаписанные стихи.
Белый лист.
Ноль.

Техническое (ПН)

Эко навалилось на меня забав с утра. Так что пока ж расскажу, что за прошедшие плодотворные выходные, поклоняясь весеннему равноденствию, смещаю баланс и пропорцию музыкального наполнения эфира Music-Радио в сторону некоторых новинок. Расставил относительно свежих Крейга Чакисо и Пола Брауна, Джэреда и, понятно, Джорджа нашего, Бенсона. Как без него, коли 22 марта у товарища день рождения. Необходимо соблюсти. Наш выпускающий редактор по этому поводу сегодня пришёл на службу в нарядном розовом галстуке. Уважаю.

В Экономических Известиях (украинской ежедневной бумажной газете) подтвердили, что теперь я колумнист, правда, не по понедельникам, как было вроде заявлено, а по вторникам. Завтра, стало быть, на бумаге выйдет текстовичок мой очередной.

Трудов завал. Понедельник. Гуд.

Зима не плачет

В 1995 году Престиж радио располагалось по адресу Профсоюзная, д. 84/32. Пересечение с Обручева. Метро Калужская. На Обручева автосалон РОЛЬФ-ЮГ-Mitsubishi, где я свой последний галант покупал. Кнопочка тырк: люк в крыше — жжжжж. Рычажок слева-снизу под сидением вззыть: вперёд седло — ммнннн... А с жопогрейкой зимой как хорошо (одна знакомая моя девочка называла систему обогрева автомобильных кресел «яйцеваркой» — поклёп!)
Районное ГАИ. Или как там оно сейчас, ГИБДД ЮЗАО г.Москвы. Жуть. Когда прошлую машину мою смели в совочек и положили на свалочку, там оформлял как раз бумажки. Обручева 26, если правильно помню. Или 25. Не суть.

Недалеко помещения телеканала РБК. На Старокалужском шоссе. Пятый этаж. Между седьмым и восьмым вьёт гнездо сокол. Соколят воспитывает. Под зданием весёлые золотозубые кавказцы в шапках и свитерах по московской жаре продают хурму, яблоки, виноград и мелкую зеленушку.
ДК Меридиан.
Суши в торговом «На Калужской». Диваны, коричневый кожзам, красные салфетки, панорамное окно с отрицательной вертикалью, висюльки уютные сверху. 30 октября. Как будете, попросите у официанток-казашек-японок зелёный чай и тирамису. Вкусные у них. Только очень медленно, настройтесь сразу.

На Бутлерова слева, в «Спорте», по школе покупал себе гантели. Взял 12-килограммовые и перезаложился явно. Под нагрузки десятикласснику, для рельефа и основы нужны по 10 кг.
В сторону Беляева от Калужской вверх, по Бутлерова направо — Институт Русского языка. Там преподавал взрослым дяденькам и тётенькам компьютерную премудрость. Один из первых советских научных кооперативов назывался «Интер-Квадро». Со всей большой страны ехали студенты. Сейчас в Киеве, Минске, Тбилиси, Ереване, Вильнюсе у кого из слушателей тех моих телеканал, у кого газета. У кого Яндекс (самый главный, настоящий, не вру). У кого отдел Службы Экономической безопасности, у кого цементный заводик. Последнее не так престижно, как газета, да обоим хозяйским мальчишкам на Итон одному и Стэнфорд другому помогать помогает.

Иду по переходу. На Калужской он длинный — городок. Оседлав яблочный ящик, пальцами думает музыкант. Одно слово. Курточка цвета пожилого червяка. В девичестве малиновая. Отставные голубые сапоги-дуты, помните такие? Бородёнка, нафига брить. Запашок. Моется тот, кому чесаться лень. «Балтика-девятка» под пяткой. Шапка. В руках — на всю переходную кишку, — гармошка. (С музыкалки помню правило, кнопки — баян, клавиши — аккордеон. Здесь кнопки). Так с душой жарит Take Five, что твой Пол Десмонд съел бы свою шляпу. Были бы зубы. Музыкантам в шапку кладу всегда.

Когда-то со Степановым и Московским на Арбате развлекались на гитарах. Ничего интересного не вышло. Начали играть, сразу народ вокруг клубится. Дело прошлое, хорошо играли. Цоя, БГ, «воскрес», «чижа», «машину», своё. Хорошее своё писали. Попросите показать — покажу.
Подходят плохие мальчишки в коже, трениках Abidass, кроссовках Naik. «А вы, бл, за место, ёб, платили? Надо б делиться, нах» Да не вопрос. Мы ж не деньги сюда пришли зарабатывать. В нас столько музыки, куража, счастья. На всех вас, братки, хватит. И не жалко. Мешаем вам? Уйдём.
Каждый день песни пишутся не потому, что НАДО, а — прёт. Нравится. Столько всего в душе. Любви. Счастья. Идей. Сил.
Сил. Да. И ведь сколько вокруг нас-тогдашних обретается таких, у кого души с нами резонируют. Сейчас.
Берите меня. Пользуйтесь мной. Я ещё много-много сделаю, напишу, скажу, дам. Мне не жалко. Мне в радость. У меня есть. Много. Нету почти уж.

Такси по бартеру стали возить ребят на радио моём. Возникло за кулисками мнение «шоб ни одна падла не поехала по своим делам!» Почему? Да пусть хоть мешок картошки из Василькова привезут, хоть маму в Борисполь. Пусть, главное, на эфир не опаздывают. Они хорошо у меня работают. Очень хорошо. Ролики в эфире звучат таксишные. Послушание.

Смотрю-слушаю в ю-тюбе песни Мари Лафоре. Реву. Не стыдно. Как в храме. Не выпячиваю, но и не стесняюсь. Выйду — высохнут. Душа моя. Моя душа.

Положил вот в женские дни наружу плей-листы от 7 и 8 марта, помните? На соседских станциях вызвали от праздничного стола муз реда — сделай так же, как на Music Радио Наливайко сделал, быстро.

Прибежал болезный. Дожёвывает, мрачный, луком пахнет. Щас, бля, я вам поправлю плей-лист. Джаза вам? Будет, нах.

Да делай, дружок. Я тебя сам научу, расскажу, грудью своей из-под шарфа моего тёплого выкормлю. Пока пишешь иероглиф ключевой водой под лучами солнца, пока он не высох, как же светло, как чисто. Потом замутится. Пока — хрусталь. (Много тире, да? Хочу паузы в словах. Хочу, чтобы читали не торопясь. Сами. Со своими поделились)

На Профсоюзной всё стоит наверное сейчас. А на Нагорной — пусто. Только битая дорога совсем. Давно не слышал, а правда: ручьи — звонкие. Честно. Слышен звон. Прозрачный такой. Светлый. Зима плачет.

Скворцы прилетели

Я его вижу. Скворца. Вон на ветке сидит. Поёт. Весна.
По радио Мортон Хакет. А-ха.

Царапины сердца

Какой мальчишка без царапин на коленках и шишек. Конечно, мама пожалеет и зацелует.
Папа иной раз не покажет, но внутри его — такая магма, такой вулкан под такой геологической плитой. Просто бы сам умер. Руку бы отдал — режьте, но моего пацана чтоб — НИКТО! и — сдерживаешься. Сможет он сам сейчас научиться, потом сможет всегда. Это как плавать. Осознание маленьким внутри себя «я могу дать сдачи» купирует много неначавшихся войн. Сильный должен уметь быть добрым.

Дразнятся в саду. Обозвали, высмеяли в школе.
Прибежал к маме, прибежал ко мне. А как? Не ябедничать прибежал, разрешиться чувством. К кому иначе? Переполнен обидой, возмущением, но главное — вселенским удивлением, изумлением. Как же так? Ведь мир — хороший. И сам — хороший. Разве может, разве должно быть плохо? Не вмещается в маленькой душе именно это удивление. Глазищи — во! Полны слёз.
Накрыть, закрыть, уберечь.

Родной мой. Никогда-никогда. Никто-никто. Ты же — маленький мой я. Я же в тебе люблю твою маму. Очень очень люблю. Я иногда стесняюсь это показать ей явно. Вижу, когда я ласкаю и защищаю тебя, мама на себя принимает мою защиту и ласку. Глядя то на тебя, то на меня. У мамы тёплый ком внутри (на кого из нас смотрит?): мой мужчина.

Просит. Требовательно и волнуясь:
«Присядь на корточки».
Не дотягивается, ручки не смыкаются за моей шеей. Хочет прошептать очень-очень важное. И шепчет
«Пап?»
«М? Да, мой хороший?»
«Пообещаешь мне что-то?»
«Конечно».
Сердце воробушком выскочит сейчас. Расплачется или описается от волнения.
«Пожалуйста. Пожалуйста-препожалуйста. Не становись плохим».
Сказал. Освободился. Разрешился.

Я очень постараюсь, малыш.

Про мышь

(Вороша кочергой в камине, нашел недогоревший привет из 1992 года. На живца. Прикол. «Кое-что из раннего меня»)

У меня завелась мышь.
Это довольно удивительно, поскольку обитаю я на девятом этаже современной башни и ранее с такими вещами не сталкивался. В хозяйстве моём уже есть разные домашние животные. Во-первых, моя кошка Алёна, которую притащили ко мне года три назад соседские дети. Они утверждали, что это — жутко породистое животное, которое сулит мне в перспективе славу хозяина победительницы всеразличных кошачьих выставок, подчеркивали, что такого редкого розового окраса не найдешь нынче нигде, что ест она пренебрежимо мало и, кроме того, когда ее гладишь, понижается кровяное давление. Как систолическое, так и, понятно, диастолическое. Стремится к нулю.

На выставки я Алёну выносить не собирался, тем более что на её рыжей физиономии совершенно честно написано, что если кто-то породистый и был у неё в родне, то обломилась тому эдакая радость поколений триста назад. Что касается окраса — может подобное называется розовым, я склонен называть такой рыжим, а так как на спине моей кошки есть приличных размеров черное пятно, мордочка и правая передняя лапа — белые, то вопрос об однородности окраски тоже можно поставить под некоторое сомнение. Вопрос о кошкиной прожорливости волновал меня мало, поскольку живу я один, прокормить малого зверя даже и на мою зарплату вполне несложно. К слову, ест рыжая Ленка не очень регулярно, но вполне себе много. Коль вспомнить еще довод о понижении давления, то пока, тьфу-тьфу, не жалуюсь и повышать (равно и понижать) его необходимости не возникает. So, доводы соседских детей несостоятельны по всем пунктам, но они так уговаривали меня, объясняя, что никогда бы в жизни не отдали бы этого котенка никому, хоть бы и мне, да мама их пообещала выставить вон вместе с этим грязным, горластым и, вероятно, блохастым зверем.

Я вполне понимал их маму, плюс решающую роль сыграло то, что у мамы есть младшая сестра, которая года на три-четыре меня моложе и живет вместе с ними. Не сказать, что мы с ней хорошо знакомы, хотя частенько встречаемся у подъезда или в лифте и говорим друг другу "Привет". Как-то раз я даже помог дотащить ей до квартиры сумку луку, когда не работал лифт, а когда-то давно, когда я еще учился в школе, а она где-то в младших классах, поднимался с ней в лифте, хотя куда-то бежал и опаздывал, потому что одну ее лифт не тянул. Шло время, соседка моя взрослела, затем окончила школу и поступила то ли в Университет, то ли в МИРЭА, то ли еще куда-то, и я стал видеть её вовсе реже, но все так же, встречаясь в подъезде или где-то ещё, мы улыбаемся друг другу и обмениваемся малозначащими, но приятными приветствиями.
О кошке начал рассказывать. Даже, собственно не о ней, а о своих домашних животных. Но другими моими домашними животными являлись тогда тараканы, я их не люблю, поэтому говорить о них не стоит.

Еще у меня есть некое растение в горшке, не сказать, что это цветок, однако и не совсем трава. Оно похоже на пучок длинных узких листьев, произрастающих почти из одной точки. Посередине каждый лист имеет более светлую, почти белую двойную-сплошную полосу. Изредка этот мой куст выбрасывает пару-тройку долгих усов, на каждом из которых грустно болтается мелкий белесый цветочек с желтыми тычинками, а иной раз и вовсе на конце уса вдруг проявляется крохотный кустик, в точности повторяющий своего папашу (или мамашу, кто там кем кому приходится). Кустик этот начинает расти-расти, а потом вдруг кончики листьев его решают сохнуть, желтеть и весь такой отпрыск становится каким-то вялым и жалким. А потом и вовсе отваливается на фиг. Ус в подобном случае висит еще некоторое время в одиночестве, а дальше я из жалости обрываю его или отрезаю лезвием и выбрасываю. Вероятно, вы представляете, о каком представителе домашней растительности идет речь. Ничего особенного в этой траве нет, но мне она за много лет её произрастания стала столь естественной, что без неё жизнь казалась бы вовсе пустой. Возможно и вы иногда испытываете подобные чувства к чему-либо привычному, а если считаете, что вся эта трепотня есть ненужные сантименты, то закройте браузер, встаньте и подите займитесь чем-нибудь полезным, например уплатите за квартиру, или пропылесосьте в комнате, или полейте свой цветок (если он у вас имеется, конечно), да мало ли нужных дел ожидает нас на нашей будничной и вечной (хотя и конечной) дороге бытия? [1992 год :-)]

Да, это же я начал рассказывать, что у меня мышь завелась. Я еще не определился точно, как к этому событию отнестись. С одной стороны это, безусловно, плохо, потому что противоречит санитарным нормам, общепринятому мнению, тишине и порядку в доме, сулит определенные нервные нагрузки кошке Алёне, которая, полагаю, прежде никогда с живыми мышами дел не имела, а так же обещает в перспективе новые траты на еду для прожорливого новосела. Причем нет никаких гарантий, что в наш век эмансипации, акселерации и общего упрощения и падения нравов, постоялица моя не приведет однажды дюжину своих молодых отпрысков, которые будут хором шуршать по ночам где-нибудь в кухне под раковиной, или под плитой, или во встроенном шкафу в туалете, причем в последнем месте они будут шуршать громче всего и в самое неподходящее время. Но это была одна точка зрения на вопрос.

С другой стороны нельзя не отметить мужество и волю к победе у этой самой мыши, раз она умудрилась откуда-то добраться до девятого этажа большого дома. Опять же ни у кого из моих знакомых или соседей собственной мыши нет, а у меня её — полно. Правда, про них я не могу утверждать наверняка, мне не говорили, а если бы это случилось, то непременно каким-либо образом они бы это отметили. Они вообще неоправданно много внимания уделяют нерутинным событиям, и всякое изменение жизненной ситуации встречают длинными и подробными обсуждениями и разговорами.
Кстати вообще проблему появления мыши в доме не стоит рассматривать как проблему.
А потому хорош.

Сердечная метеорология

Цикличность и периодичность в нашей жизни.
Заметны. Не пропустишь. Всяко по-разному.
«Как ты потрясающе выглядишь сегодня!» — «А. Значит, ты считаешь, что вчера я выглядела неважно».
Воздушно пишется, говорится, поётся, снится сейчас. Так. А давеча всё валилось из рук, вместо «богатый» в ответственном сюжете говорилось «бедный». Трижды на подводку написано «сказал» про кого-то, кому б вообще б помолчать.
«Эко тебя болтает». Солнце, смотри, яркое. Снег-то какой, глянь.
В последние дни периоды немоты ясного небосвода и густого шума морозных кристалликов приобретают предсказуемость, о который мечтал бы Гарри Лайм, разъезжая перед Рождеством по Линкольн Авеню в своём фургончике и глядя на танец праздничных гирлянд.
Солнышко. Синейшее киевское небо. Почти весна. Диастола продуктов концентрации водяного пара. Капля эмоционального отдыха. И уже вот, у локтя, близко-близко, плотное серое. Домов не видно. В левой руке ещё небушко, в правой — глухая снежная стена. Метеорологическая систола, сокращение тучиного предсердия. Тун-т-дун. Тун-т-дун. Только не 72 удара в минуту, а где-то раз минут в сорок фаза. Систола-диастола.
Цикл завершён.
Туууу
1 КГц.

О документах и уважении

Когда Володя я был маленький, в меня довольно внятно внедрили тщательное и бережное отношение к оформлению документов и всяких текстов. Мол, стиль, слог и форма твоего письма однозначно показывает адресату степень твоего ему уважения. Соответственно, наоборот. Как пишут мне, как оформляют, так я воспринимаю отношение пишущего ко мне. Уж такая привычка, что твой чай без сахара или рефлекторное «Здравствуйте» в принимаемом звонке.
Пишут на Music Радио много. Шлют постоянно. Примерно в половине случаев адресуют не мне персонально, а должности. Мечтают водиться, желают песни свои на радио дать, интересуются рекламу заказать. Много чего славные мои ожидают.
Вордовским спел-чекером не пользуются в принципе. Запятые? Нахрен надо. Пробелы? Да лана вам, чё там. Прописные-строчные? Какая разница?

Родил творец песню себе. Хочет о ней поведать миру. Сам занят, просит соседа «а ну будь моим продюсером и устрой песню на радио». Соседу делать не фиг всё равно. Шерстит сеть, ищет адреса, обязательно находит и пишет (ни здрасьте-дасведанья, всё сохранено, кроме имени):

‘предлагаю вашему вниманию серьёзные композиции для вашего радио
дайте надёжный эмэйл и у вас будет право эксклюзива
С Уважением,В’

Чувак, у тебя не случится второго шанса оставить о себе первое впечатление. И ты такой сегодня — девятый.
Отвечаю на письмо со всей любезностью, которая мне присуща:

«Здравствуйте, B.

Ненадёжность данного и-мэйла меня устраивает. Шлите всё сюда.
В формате MP3 не ниже 256 Кбит.
Композиции принимаю любой степени серьёзности.
Без права эксклюзива могу обойтись легко.
Если вам надо ваши песни на радио разместить, пишите по делу и без понтов, плз.
В заголовке письма явно укажите, пожалуйста, по-русски, "Новый материал".

подпись»

Приходит утром от этого парня письмо без текста, с заголовком "новый материал", приаттачено 4 штуки .WMA файлов без названий. В корзине сейчас вон лежат. Я что-то не так делаю?

Шлют резюме люди. Факт присылки информации о себе на радио, имхо, означает надежду человека, что его жизнь может круто и надолго измениться. Был учителем, стал новостистом. Был менеджером, стал диджеем. Был звукорежиссёром, стал хорошим звукорежиссёром. Резюме — визитка, экзамен, первичная, «нулевая» демонстрация «Вот я такой хороший! Берите меня к себе. Я уважаю себя и уважаю вас».

85% писем имеют приаттаченный файл, именованный «резюме.doc». Ребята, если вы будете называть свои жизнеописания «Imya_Familia_resume.doc», шансов, что оно не отсеется фильтрами, не сгинет среди сотен других файлов с именем «резюме.doc» существенно больше. А если после посылки curriculum vitae машина не ответила вам “Mail delivery failed: returning message to sender”, это значит, что отправление ваше дошло. И прочитано. И лежит аккуратно, ждёт своего и вашего часа. И это замечательно.
И послания просматриваются все. А если они оформлены с минимальным уважением к адресату, читаются доброжелательно и со вниманием.

Как справиться со стрессом

За долгую мутную зиму организм, не подкрепляемый регулярными дозами сала-чеснока витаминов, ресурс свой исчерпывает практически досуха. Остаются лишь крохи на инстинкты да на простейшие реакции психики. Я, как система в целом более чувствительная, чем подсистемы, меня составляющие, реагирую на разные по силе и качеству раздражители, в общем, предсказуемо. Укладываюсь в хрестоматийную модель. Основная неспецифическая адаптационная реакция — стресс, понятно. Привычный, хронический. Где-то даже без него скучнее порой, чем с ним.

Есть на Житном острове посереди реки Дунай словацкий городок Комарно. 35 тысяч населения, как Троицк. Дал миру Франца Легара например, композитора венской оперетты, автора «Весёлой вдовы». (Родился 30 апреля 1870 года, почти как Ленин). Прежде чем стал композитором, мальчик, скорее всего, учился музицировать, упражнялся. По три, четыре часа в день за инструментом, а по воскресеньям и вовсе с утра до самого вечера. Пяти лет неплохо играл, знал почти все ноты. После освоения фортепиано принялся за скрипку, на радость папе-капельмейстеру и соседям своим на усладу.
А остров. Слышимость по реке — чудо какова. Соседям никуда не смыться. Разве на лодке, так их мало. И дорого, небось, лодку брать.

Через пару домов от легаровского жили такие — Селье. Врачи. Лет через 20 после музыкальных упражнений юного Франца Легара, у Селье родился мальчик. Назвали, чтобы легко было звать из окошка, вот как: Ганс. На протяжении детства своего маленький Ганс музыкой не занимался, ни-ни. Хватало соседей. Видя опереточных слушателей, которых свозили в папину клинику, Ганс избрал единственно верную дорогу — помогать людям. Стал эндокринологом, хирургом. Съехал с Житного острова в Канаду.

А Канада располагает к творчеству, спросите любого. Селье придумал гипотезу Общего адаптационного синдрома. Про что это? Если трудящийся собирается заболеть, то внутри него начинают работать механизмы адаптации.
Наблюдательный экспериментатор рассматривал стресс, как ответ на любые предъявленные организму требования, и искренне верил, что с какой бы трудностью последний не столкнулся бы, с ней (трудностью) можно справиться ровно двумя типами реакций: активной, или борьбы, и пассивной, или бегства от трудностей (может ещё готовностью терпеть их). Доктор Селье не считал стресс вредным, а рассматривал его как реакцию, помогающую организму выжить.
Возглавил институт экспериментальной медицины и хирургии.
Потому что — музыка.
PS. А никак.