Техническое (ПН)

Эко навалилось на меня забав с утра. Так что пока ж расскажу, что за прошедшие плодотворные выходные, поклоняясь весеннему равноденствию, смещаю баланс и пропорцию музыкального наполнения эфира Music-Радио в сторону некоторых новинок. Расставил относительно свежих Крейга Чакисо и Пола Брауна, Джэреда и, понятно, Джорджа нашего, Бенсона. Как без него, коли 22 марта у товарища день рождения. Необходимо соблюсти. Наш выпускающий редактор по этому поводу сегодня пришёл на службу в нарядном розовом галстуке. Уважаю.

В Экономических Известиях (украинской ежедневной бумажной газете) подтвердили, что теперь я колумнист, правда, не по понедельникам, как было вроде заявлено, а по вторникам. Завтра, стало быть, на бумаге выйдет текстовичок мой очередной.

Трудов завал. Понедельник. Гуд.

Зима не плачет

В 1995 году Престиж радио располагалось по адресу Профсоюзная, д. 84/32. Пересечение с Обручева. Метро Калужская. На Обручева автосалон РОЛЬФ-ЮГ-Mitsubishi, где я свой последний галант покупал. Кнопочка тырк: люк в крыше — жжжжж. Рычажок слева-снизу под сидением вззыть: вперёд седло — ммнннн... А с жопогрейкой зимой как хорошо (одна знакомая моя девочка называла систему обогрева автомобильных кресел «яйцеваркой» — поклёп!)
Районное ГАИ. Или как там оно сейчас, ГИБДД ЮЗАО г.Москвы. Жуть. Когда прошлую машину мою смели в совочек и положили на свалочку, там оформлял как раз бумажки. Обручева 26, если правильно помню. Или 25. Не суть.

Недалеко помещения телеканала РБК. На Старокалужском шоссе. Пятый этаж. Между седьмым и восьмым вьёт гнездо сокол. Соколят воспитывает. Под зданием весёлые золотозубые кавказцы в шапках и свитерах по московской жаре продают хурму, яблоки, виноград и мелкую зеленушку.
ДК Меридиан.
Суши в торговом «На Калужской». Диваны, коричневый кожзам, красные салфетки, панорамное окно с отрицательной вертикалью, висюльки уютные сверху. 30 октября. Как будете, попросите у официанток-казашек-японок зелёный чай и тирамису. Вкусные у них. Только очень медленно, настройтесь сразу.

На Бутлерова слева, в «Спорте», по школе покупал себе гантели. Взял 12-килограммовые и перезаложился явно. Под нагрузки десятикласснику, для рельефа и основы нужны по 10 кг.
В сторону Беляева от Калужской вверх, по Бутлерова направо — Институт Русского языка. Там преподавал взрослым дяденькам и тётенькам компьютерную премудрость. Один из первых советских научных кооперативов назывался «Интер-Квадро». Со всей большой страны ехали студенты. Сейчас в Киеве, Минске, Тбилиси, Ереване, Вильнюсе у кого из слушателей тех моих телеканал, у кого газета. У кого Яндекс (самый главный, настоящий, не вру). У кого отдел Службы Экономической безопасности, у кого цементный заводик. Последнее не так престижно, как газета, да обоим хозяйским мальчишкам на Итон одному и Стэнфорд другому помогать помогает.

Иду по переходу. На Калужской он длинный — городок. Оседлав яблочный ящик, пальцами думает музыкант. Одно слово. Курточка цвета пожилого червяка. В девичестве малиновая. Отставные голубые сапоги-дуты, помните такие? Бородёнка, нафига брить. Запашок. Моется тот, кому чесаться лень. «Балтика-девятка» под пяткой. Шапка. В руках — на всю переходную кишку, — гармошка. (С музыкалки помню правило, кнопки — баян, клавиши — аккордеон. Здесь кнопки). Так с душой жарит Take Five, что твой Пол Десмонд съел бы свою шляпу. Были бы зубы. Музыкантам в шапку кладу всегда.

Когда-то со Степановым и Московским на Арбате развлекались на гитарах. Ничего интересного не вышло. Начали играть, сразу народ вокруг клубится. Дело прошлое, хорошо играли. Цоя, БГ, «воскрес», «чижа», «машину», своё. Хорошее своё писали. Попросите показать — покажу.
Подходят плохие мальчишки в коже, трениках Abidass, кроссовках Naik. «А вы, бл, за место, ёб, платили? Надо б делиться, нах» Да не вопрос. Мы ж не деньги сюда пришли зарабатывать. В нас столько музыки, куража, счастья. На всех вас, братки, хватит. И не жалко. Мешаем вам? Уйдём.
Каждый день песни пишутся не потому, что НАДО, а — прёт. Нравится. Столько всего в душе. Любви. Счастья. Идей. Сил.
Сил. Да. И ведь сколько вокруг нас-тогдашних обретается таких, у кого души с нами резонируют. Сейчас.
Берите меня. Пользуйтесь мной. Я ещё много-много сделаю, напишу, скажу, дам. Мне не жалко. Мне в радость. У меня есть. Много. Нету почти уж.

Такси по бартеру стали возить ребят на радио моём. Возникло за кулисками мнение «шоб ни одна падла не поехала по своим делам!» Почему? Да пусть хоть мешок картошки из Василькова привезут, хоть маму в Борисполь. Пусть, главное, на эфир не опаздывают. Они хорошо у меня работают. Очень хорошо. Ролики в эфире звучат таксишные. Послушание.

Смотрю-слушаю в ю-тюбе песни Мари Лафоре. Реву. Не стыдно. Как в храме. Не выпячиваю, но и не стесняюсь. Выйду — высохнут. Душа моя. Моя душа.

Положил вот в женские дни наружу плей-листы от 7 и 8 марта, помните? На соседских станциях вызвали от праздничного стола муз реда — сделай так же, как на Music Радио Наливайко сделал, быстро.

Прибежал болезный. Дожёвывает, мрачный, луком пахнет. Щас, бля, я вам поправлю плей-лист. Джаза вам? Будет, нах.

Да делай, дружок. Я тебя сам научу, расскажу, грудью своей из-под шарфа моего тёплого выкормлю. Пока пишешь иероглиф ключевой водой под лучами солнца, пока он не высох, как же светло, как чисто. Потом замутится. Пока — хрусталь. (Много тире, да? Хочу паузы в словах. Хочу, чтобы читали не торопясь. Сами. Со своими поделились)

На Профсоюзной всё стоит наверное сейчас. А на Нагорной — пусто. Только битая дорога совсем. Давно не слышал, а правда: ручьи — звонкие. Честно. Слышен звон. Прозрачный такой. Светлый. Зима плачет.

Скворцы прилетели

Я его вижу. Скворца. Вон на ветке сидит. Поёт. Весна.
По радио Мортон Хакет. А-ха.

Царапины сердца

Какой мальчишка без царапин на коленках и шишек. Конечно, мама пожалеет и зацелует.
Папа иной раз не покажет, но внутри его — такая магма, такой вулкан под такой геологической плитой. Просто бы сам умер. Руку бы отдал — режьте, но моего пацана чтоб — НИКТО! и — сдерживаешься. Сможет он сам сейчас научиться, потом сможет всегда. Это как плавать. Осознание маленьким внутри себя «я могу дать сдачи» купирует много неначавшихся войн. Сильный должен уметь быть добрым.

Дразнятся в саду. Обозвали, высмеяли в школе.
Прибежал к маме, прибежал ко мне. А как? Не ябедничать прибежал, разрешиться чувством. К кому иначе? Переполнен обидой, возмущением, но главное — вселенским удивлением, изумлением. Как же так? Ведь мир — хороший. И сам — хороший. Разве может, разве должно быть плохо? Не вмещается в маленькой душе именно это удивление. Глазищи — во! Полны слёз.
Накрыть, закрыть, уберечь.

Родной мой. Никогда-никогда. Никто-никто. Ты же — маленький мой я. Я же в тебе люблю твою маму. Очень очень люблю. Я иногда стесняюсь это показать ей явно. Вижу, когда я ласкаю и защищаю тебя, мама на себя принимает мою защиту и ласку. Глядя то на тебя, то на меня. У мамы тёплый ком внутри (на кого из нас смотрит?): мой мужчина.

Просит. Требовательно и волнуясь:
«Присядь на корточки».
Не дотягивается, ручки не смыкаются за моей шеей. Хочет прошептать очень-очень важное. И шепчет
«Пап?»
«М? Да, мой хороший?»
«Пообещаешь мне что-то?»
«Конечно».
Сердце воробушком выскочит сейчас. Расплачется или описается от волнения.
«Пожалуйста. Пожалуйста-препожалуйста. Не становись плохим».
Сказал. Освободился. Разрешился.

Я очень постараюсь, малыш.

Про мышь

(Вороша кочергой в камине, нашел недогоревший привет из 1992 года. На живца. Прикол. «Кое-что из раннего меня»)

У меня завелась мышь.
Это довольно удивительно, поскольку обитаю я на девятом этаже современной башни и ранее с такими вещами не сталкивался. В хозяйстве моём уже есть разные домашние животные. Во-первых, моя кошка Алёна, которую притащили ко мне года три назад соседские дети. Они утверждали, что это — жутко породистое животное, которое сулит мне в перспективе славу хозяина победительницы всеразличных кошачьих выставок, подчеркивали, что такого редкого розового окраса не найдешь нынче нигде, что ест она пренебрежимо мало и, кроме того, когда ее гладишь, понижается кровяное давление. Как систолическое, так и, понятно, диастолическое. Стремится к нулю.

На выставки я Алёну выносить не собирался, тем более что на её рыжей физиономии совершенно честно написано, что если кто-то породистый и был у неё в родне, то обломилась тому эдакая радость поколений триста назад. Что касается окраса — может подобное называется розовым, я склонен называть такой рыжим, а так как на спине моей кошки есть приличных размеров черное пятно, мордочка и правая передняя лапа — белые, то вопрос об однородности окраски тоже можно поставить под некоторое сомнение. Вопрос о кошкиной прожорливости волновал меня мало, поскольку живу я один, прокормить малого зверя даже и на мою зарплату вполне несложно. К слову, ест рыжая Ленка не очень регулярно, но вполне себе много. Коль вспомнить еще довод о понижении давления, то пока, тьфу-тьфу, не жалуюсь и повышать (равно и понижать) его необходимости не возникает. So, доводы соседских детей несостоятельны по всем пунктам, но они так уговаривали меня, объясняя, что никогда бы в жизни не отдали бы этого котенка никому, хоть бы и мне, да мама их пообещала выставить вон вместе с этим грязным, горластым и, вероятно, блохастым зверем.

Я вполне понимал их маму, плюс решающую роль сыграло то, что у мамы есть младшая сестра, которая года на три-четыре меня моложе и живет вместе с ними. Не сказать, что мы с ней хорошо знакомы, хотя частенько встречаемся у подъезда или в лифте и говорим друг другу "Привет". Как-то раз я даже помог дотащить ей до квартиры сумку луку, когда не работал лифт, а когда-то давно, когда я еще учился в школе, а она где-то в младших классах, поднимался с ней в лифте, хотя куда-то бежал и опаздывал, потому что одну ее лифт не тянул. Шло время, соседка моя взрослела, затем окончила школу и поступила то ли в Университет, то ли в МИРЭА, то ли еще куда-то, и я стал видеть её вовсе реже, но все так же, встречаясь в подъезде или где-то ещё, мы улыбаемся друг другу и обмениваемся малозначащими, но приятными приветствиями.
О кошке начал рассказывать. Даже, собственно не о ней, а о своих домашних животных. Но другими моими домашними животными являлись тогда тараканы, я их не люблю, поэтому говорить о них не стоит.

Еще у меня есть некое растение в горшке, не сказать, что это цветок, однако и не совсем трава. Оно похоже на пучок длинных узких листьев, произрастающих почти из одной точки. Посередине каждый лист имеет более светлую, почти белую двойную-сплошную полосу. Изредка этот мой куст выбрасывает пару-тройку долгих усов, на каждом из которых грустно болтается мелкий белесый цветочек с желтыми тычинками, а иной раз и вовсе на конце уса вдруг проявляется крохотный кустик, в точности повторяющий своего папашу (или мамашу, кто там кем кому приходится). Кустик этот начинает расти-расти, а потом вдруг кончики листьев его решают сохнуть, желтеть и весь такой отпрыск становится каким-то вялым и жалким. А потом и вовсе отваливается на фиг. Ус в подобном случае висит еще некоторое время в одиночестве, а дальше я из жалости обрываю его или отрезаю лезвием и выбрасываю. Вероятно, вы представляете, о каком представителе домашней растительности идет речь. Ничего особенного в этой траве нет, но мне она за много лет её произрастания стала столь естественной, что без неё жизнь казалась бы вовсе пустой. Возможно и вы иногда испытываете подобные чувства к чему-либо привычному, а если считаете, что вся эта трепотня есть ненужные сантименты, то закройте браузер, встаньте и подите займитесь чем-нибудь полезным, например уплатите за квартиру, или пропылесосьте в комнате, или полейте свой цветок (если он у вас имеется, конечно), да мало ли нужных дел ожидает нас на нашей будничной и вечной (хотя и конечной) дороге бытия? [1992 год :-)]

Да, это же я начал рассказывать, что у меня мышь завелась. Я еще не определился точно, как к этому событию отнестись. С одной стороны это, безусловно, плохо, потому что противоречит санитарным нормам, общепринятому мнению, тишине и порядку в доме, сулит определенные нервные нагрузки кошке Алёне, которая, полагаю, прежде никогда с живыми мышами дел не имела, а так же обещает в перспективе новые траты на еду для прожорливого новосела. Причем нет никаких гарантий, что в наш век эмансипации, акселерации и общего упрощения и падения нравов, постоялица моя не приведет однажды дюжину своих молодых отпрысков, которые будут хором шуршать по ночам где-нибудь в кухне под раковиной, или под плитой, или во встроенном шкафу в туалете, причем в последнем месте они будут шуршать громче всего и в самое неподходящее время. Но это была одна точка зрения на вопрос.

С другой стороны нельзя не отметить мужество и волю к победе у этой самой мыши, раз она умудрилась откуда-то добраться до девятого этажа большого дома. Опять же ни у кого из моих знакомых или соседей собственной мыши нет, а у меня её — полно. Правда, про них я не могу утверждать наверняка, мне не говорили, а если бы это случилось, то непременно каким-либо образом они бы это отметили. Они вообще неоправданно много внимания уделяют нерутинным событиям, и всякое изменение жизненной ситуации встречают длинными и подробными обсуждениями и разговорами.
Кстати вообще проблему появления мыши в доме не стоит рассматривать как проблему.
А потому хорош.

Сердечная метеорология

Цикличность и периодичность в нашей жизни.
Заметны. Не пропустишь. Всяко по-разному.
«Как ты потрясающе выглядишь сегодня!» — «А. Значит, ты считаешь, что вчера я выглядела неважно».
Воздушно пишется, говорится, поётся, снится сейчас. Так. А давеча всё валилось из рук, вместо «богатый» в ответственном сюжете говорилось «бедный». Трижды на подводку написано «сказал» про кого-то, кому б вообще б помолчать.
«Эко тебя болтает». Солнце, смотри, яркое. Снег-то какой, глянь.
В последние дни периоды немоты ясного небосвода и густого шума морозных кристалликов приобретают предсказуемость, о который мечтал бы Гарри Лайм, разъезжая перед Рождеством по Линкольн Авеню в своём фургончике и глядя на танец праздничных гирлянд.
Солнышко. Синейшее киевское небо. Почти весна. Диастола продуктов концентрации водяного пара. Капля эмоционального отдыха. И уже вот, у локтя, близко-близко, плотное серое. Домов не видно. В левой руке ещё небушко, в правой — глухая снежная стена. Метеорологическая систола, сокращение тучиного предсердия. Тун-т-дун. Тун-т-дун. Только не 72 удара в минуту, а где-то раз минут в сорок фаза. Систола-диастола.
Цикл завершён.
Туууу
1 КГц.

О документах и уважении

Когда Володя я был маленький, в меня довольно внятно внедрили тщательное и бережное отношение к оформлению документов и всяких текстов. Мол, стиль, слог и форма твоего письма однозначно показывает адресату степень твоего ему уважения. Соответственно, наоборот. Как пишут мне, как оформляют, так я воспринимаю отношение пишущего ко мне. Уж такая привычка, что твой чай без сахара или рефлекторное «Здравствуйте» в принимаемом звонке.
Пишут на Music Радио много. Шлют постоянно. Примерно в половине случаев адресуют не мне персонально, а должности. Мечтают водиться, желают песни свои на радио дать, интересуются рекламу заказать. Много чего славные мои ожидают.
Вордовским спел-чекером не пользуются в принципе. Запятые? Нахрен надо. Пробелы? Да лана вам, чё там. Прописные-строчные? Какая разница?

Родил творец песню себе. Хочет о ней поведать миру. Сам занят, просит соседа «а ну будь моим продюсером и устрой песню на радио». Соседу делать не фиг всё равно. Шерстит сеть, ищет адреса, обязательно находит и пишет (ни здрасьте-дасведанья, всё сохранено, кроме имени):

‘предлагаю вашему вниманию серьёзные композиции для вашего радио
дайте надёжный эмэйл и у вас будет право эксклюзива
С Уважением,В’

Чувак, у тебя не случится второго шанса оставить о себе первое впечатление. И ты такой сегодня — девятый.
Отвечаю на письмо со всей любезностью, которая мне присуща:

«Здравствуйте, B.

Ненадёжность данного и-мэйла меня устраивает. Шлите всё сюда.
В формате MP3 не ниже 256 Кбит.
Композиции принимаю любой степени серьёзности.
Без права эксклюзива могу обойтись легко.
Если вам надо ваши песни на радио разместить, пишите по делу и без понтов, плз.
В заголовке письма явно укажите, пожалуйста, по-русски, "Новый материал".

подпись»

Приходит утром от этого парня письмо без текста, с заголовком "новый материал", приаттачено 4 штуки .WMA файлов без названий. В корзине сейчас вон лежат. Я что-то не так делаю?

Шлют резюме люди. Факт присылки информации о себе на радио, имхо, означает надежду человека, что его жизнь может круто и надолго измениться. Был учителем, стал новостистом. Был менеджером, стал диджеем. Был звукорежиссёром, стал хорошим звукорежиссёром. Резюме — визитка, экзамен, первичная, «нулевая» демонстрация «Вот я такой хороший! Берите меня к себе. Я уважаю себя и уважаю вас».

85% писем имеют приаттаченный файл, именованный «резюме.doc». Ребята, если вы будете называть свои жизнеописания «Imya_Familia_resume.doc», шансов, что оно не отсеется фильтрами, не сгинет среди сотен других файлов с именем «резюме.doc» существенно больше. А если после посылки curriculum vitae машина не ответила вам “Mail delivery failed: returning message to sender”, это значит, что отправление ваше дошло. И прочитано. И лежит аккуратно, ждёт своего и вашего часа. И это замечательно.
И послания просматриваются все. А если они оформлены с минимальным уважением к адресату, читаются доброжелательно и со вниманием.

Как справиться со стрессом

За долгую мутную зиму организм, не подкрепляемый регулярными дозами сала-чеснока витаминов, ресурс свой исчерпывает практически досуха. Остаются лишь крохи на инстинкты да на простейшие реакции психики. Я, как система в целом более чувствительная, чем подсистемы, меня составляющие, реагирую на разные по силе и качеству раздражители, в общем, предсказуемо. Укладываюсь в хрестоматийную модель. Основная неспецифическая адаптационная реакция — стресс, понятно. Привычный, хронический. Где-то даже без него скучнее порой, чем с ним.

Есть на Житном острове посереди реки Дунай словацкий городок Комарно. 35 тысяч населения, как Троицк. Дал миру Франца Легара например, композитора венской оперетты, автора «Весёлой вдовы». (Родился 30 апреля 1870 года, почти как Ленин). Прежде чем стал композитором, мальчик, скорее всего, учился музицировать, упражнялся. По три, четыре часа в день за инструментом, а по воскресеньям и вовсе с утра до самого вечера. Пяти лет неплохо играл, знал почти все ноты. После освоения фортепиано принялся за скрипку, на радость папе-капельмейстеру и соседям своим на усладу.
А остров. Слышимость по реке — чудо какова. Соседям никуда не смыться. Разве на лодке, так их мало. И дорого, небось, лодку брать.

Через пару домов от легаровского жили такие — Селье. Врачи. Лет через 20 после музыкальных упражнений юного Франца Легара, у Селье родился мальчик. Назвали, чтобы легко было звать из окошка, вот как: Ганс. На протяжении детства своего маленький Ганс музыкой не занимался, ни-ни. Хватало соседей. Видя опереточных слушателей, которых свозили в папину клинику, Ганс избрал единственно верную дорогу — помогать людям. Стал эндокринологом, хирургом. Съехал с Житного острова в Канаду.

А Канада располагает к творчеству, спросите любого. Селье придумал гипотезу Общего адаптационного синдрома. Про что это? Если трудящийся собирается заболеть, то внутри него начинают работать механизмы адаптации.
Наблюдательный экспериментатор рассматривал стресс, как ответ на любые предъявленные организму требования, и искренне верил, что с какой бы трудностью последний не столкнулся бы, с ней (трудностью) можно справиться ровно двумя типами реакций: активной, или борьбы, и пассивной, или бегства от трудностей (может ещё готовностью терпеть их). Доктор Селье не считал стресс вредным, а рассматривал его как реакцию, помогающую организму выжить.
Возглавил институт экспериментальной медицины и хирургии.
Потому что — музыка.
PS. А никак.

Про заказ такси в Киеве

С интересом читаю киевскую прессу. С пристальным интересом "Экономическую газету". Вот сегодня оцениваю слог:

"В силу ведомого мною образа жизни частенько приходится засиживаться на службе и до часу, и до двух ночи, и до пяти утра. Пока так надо. Одновременно сейчас я без своей машины совсем. То есть если я настраиваюсь на домашний чай и теплые тапочки, то, чтобы добраться до дома, мне нужно такси. Понимая ситуацию, оценивая время свое в присутствии, за часок до выхода начинаю потихоньку обзванивать знакомые номера. И что же? «Альфа-такси»: «К сожалению, в вашем районе машин нет», «Пан-такси»: «Нет машинки по вашему адресу», «Виват-такси»… Просто молча не проявились, и все. Я не так далеко нахожусь: улица Нагорная. Рядом метро «Лукьяновская», вниз по Фрунзе только спустись — «Контрактовая площадь», по Отто Шмидта — и вот я у метро «Тараса Шевченко». Но «Нет в вашем районе машинок». Что забавно, если я поднимаю руку на дороге," подробнее___

А сегодня-то проблем будет с вызовом такси — снег.

Салат или праздник

Всё течёт, понятно. С крыш, карнизов, с ветвей ещё голых деревьев. Из крана в кухне. Из носа. Некоторые вещи совершенно устранимы — кран в кухне оказался прикрыт неплотно, вопрос решился изящно и незатратно. Модно и стильно. Нос… Сам отвалится. С крышами и карнизами сложнее. Поскольку течёт, пока солнышко. Зашло оно — морозец прихватил грунт. В летнерезиновых башмаках на языке вертится лишь «так что вы там говорили про ту корову»? По закату солнца свежо ещё дыхание ушедшего нового года.
Продолжают девальвироваться признаки праздника. Салат оливье. Кушанье, собственно, несложное. Трудоёмкое, да. Пока всего наваришь, почистишь, да порежешь, испредвкушаешься, а то и расхочется. Но приготовление подобной пищи — необходимый элемент. Каждая простая технологическая операция, будь то обдавание горячей морковки холодной водой или незабывание оставить немножко сока от горошка — важна. Каждая насыщает будущий праздник энергией и, собственно, его, праздника, счастьем. Покупной или кафешный салат такой энергии не несёт совершенно. Такие новости. Беда. Столь важная составляющая счастья девальвируется, становится обыденной и рутинной. Следовательно, ненужной. А зачем нам ненужное? Нам ненужное не надь. Дилемма. Что потребнее, праздник или салат? Без чего проще жить, без салата или без праздника?

На улице Тропинина

Параллельно Нагорной приютилась небольшая молчаливая улица Тропинина. Нравится мне. Спиной на неё с Овруцкой большой жилой дом, боком — другой. Жестяные древние облупленые гаражи с надписью кистью Машини ставити заборонено. На дальнем конце улицы вечный недострой, который имеет в местном фольклоре и сознании устойчивую грустно-дурную репутацию, ибо вложили граждане в надежду на свой домашний рай много кровного. Ржавый подъёмный кран над ним то ли виселицей, то ли крестом, то ли памятным знаком.
Грушевые, абрикосовые деревья. Вишни. Яблони. Наверное, очень красиво весной. Не видел. Видел летом. Идешь — тишина, жара. Ляпс. Упал медовый абрикос на плавкий асфальт. Бэмс. Сладкими брызгами перезрелая груша по проваленой крыше гаража. Гав. Приоткрыла глаз на прохожего валяющаяся лежащая дремотно на солнышке собака.
Есть на Тропинина пять приметных домов — три по одну сторону крохотной улочки, два по другую. Два одинаково-канареечно-жёлтых. Сытых. Поднявшихся на быстрых деньгах и дурноватом вкусе девяностых. Дорогие. Похоже, один офисный, второй, такой же, жилой. Для сотрудников. Удобно. Третий, напротив, особняком. Тоже — богаческий.
А пара других. Один заброшен совсем, таких в Киеве немало. Светлый задворок погоста. Дед. Летом зарастает по окна донником и высоченной крапивой. Второй как бы и заброшен и не; вечерами иногда в одиноком окне нище горит тусклая лампочка. Другое разбито вовсе. Сейчас зима, ниже нуля, ветер. На верёвке в форточном провале порой меняется бесцветное настиранное. Бабушка. Щемяще старая. С натружеными венными руками. Кожа рук — чёрный пергамент. Очень бедная. Этот дом. Три других — сытые внуки. Бабушки стесняющиеся. Оттого кичливые и кричащие. Бабушка скоро умрёт, потерпите, сынки.

Про железки и YouTube

И как же же ж я радуюсь всяким железячным штукам. Готовлю «сотню». Хочу рассказать про любезную моему сердцу песню The Shadow of Your Smile. Помню, что она из кино и что 65-го года. Начинаю ковыряться, сдуваю пыль с фолиантов, препарирую культурные слои. Википедиа рассказывает, что песня была написана Джонни Мэнделом и Полом Френсисом Уэбстером для фильма The Sandpiper и представлена общественности в 1965 году. Спета Тони Беннетом, за что и схлопотала Грэми как «Лучшая песня года» и приз «Лучшая оригинальная песня» от AMPAS. Последняя даётся только авторам, написавшим песню именно для конкретного фильма.
Ю-туб ломится от записи Сэры Воган — 1964 (!), где тётя Сэра благополучно поёт эту песню за год до ёе вроде написания. Конфуз. И хорошо же как поёт.
Думаю, надо показать трудящимся сэрин вариант. Получилась техническая проблема. Не сложная, а я с ней как-то раньше не сталкивался, бо не надо было. И вот.

Вы беретё файрфокс. Надстраиваете расширение Fast Video Download (3.0.8 поставил), скармливаете ему из-под файрфокса ютубовскую строку (http://www.youtube.com/watch?v=t9HxfF7faXk), говорите «забирать в МР4». Забравши, отдаёте полученный файл MP4 в аимповский конвертер (по Ctrl K), выставляете битрейт (понятно, какой битрейт у видео 64-года, так что 192 килобита — выше крыши). Жмёте Go, быстренько идёте покурить. И — наслаждаетесь. Результат слушаем 16-го марта. Вместо информационной программы по телеку, нечего его смотреть.

Язык мой

Вышла очередная Золотая Сотня. В ней, рассказывая о песне Don’t Speak группы No Doubt, помянул и певицу, продюсера и музыканта, «самую большую джазовую надежду Польши», Анну Марию Йопек. Именно такое произнесение имени подсказали мне заинтересованные граждане, услышав моё, неверное. Что ж. Проруха.
Мои извинения ни в чём не повинной девушке.
То, что нашёл о ней в открытых источниках, показывает, что гордится Анна Мария двумя вещами: сотрудничеством с Пэтом Метини и тем, что работает на родном языке. И то и другое — здорово.

Страсти в песочнице

Как же всё описано в учебниках да источниках. Наблюдал картинку сегодня.

Трабл. Две девочки, одна постарше, другая помладше, хорошо ладили. Вдруг звёзды так встали, что между ними туча прошла. И сначала «не вожусь с тобой / а нет, водись», потом «вот тебе совочком / а вот тебе лопаткой». Ещё «а щас мой брат придёт, он тебе даст», «а мой старше и толще, он тебя закинет на Луну!» И подобное. Хорошие девочки. Подружки. Явился за младшенькой братец. Вместо того чтобы всё в шутку обыграть и по конфете подарить, старшенькую здорово треснул лопаткой. По локтю.

Опаньки — оторвалась от дел воспитательница (сколько групп она выпустила уже в жизнь), строго так сказала: «Так! Марш все из песочницы и чтоб дружились все быстро!»
И солнышко выглянуло. Ручеёк звонче запел в канаве. «А кто опять вредничать будет — того в угол. На целых 10 минут». Брат старший девочкин в школу пошёл. У него контрольная. Стыдная, физкультура. И большие мальчишки щелбаны дают, обидно.

А воспитательнице ещё писать никому не нужный «План работы», заполнять одинаковую страницу «Приём дежурства», подшивать шторы на три окна по две на каждое, уговорить по телефону детских пап повесить стенд, сходить поздравить с отпуском суку-бухгалтершу, которая вроде при деньгах, хотя деньги лишь раздаёт, а не зарабатывает, проверить, что канарейкам в клетке достаточно воды, доложить в классе мел у доски, собрать деньги с родителей на нянечку, сунуть на батарею чьи-то мокрючие варежки, в аптеку уж опоздала, хоть завтра купить новопассита, корвалола, мезима и цитрамона, сахар кончается в тумбочке, не забыть, (блин, вот тоже трата, мелочь, а вчера колготок поехал, можно в переход спуститься, купить, копеек и не хватило. чёрт), точилка у детей тупая совсем, почему вот синяя большая, ещё с института осталась, остро точит карандаши, а вот сколько после неё перебывало — то ломает грифели, то заедает.... доктора хауса в локалку выложить сегодня обещали, так хочется скачать. господи, как я хочу секса. в доме стены картонные, всё слышно. покормить рыбок. почитать бы на ночь — сколько себе говорю, что хочу и буду читать, а придёшь, без ног валишься, не до того, корни волос давно пора подкрасить, родинка под скулой новая, у меня не рак?, звонит кто-то, не добегу уж, ладно, посмотрю потом. маме надо позвонить, обижается, а как не обижаться, ей общаться не с кем, целый день в себе, я ж помню про неё, обижается, думает, что не нужна, а раз не нужна, пора ей умирать, а умирать не хочется, тьфу мне типун на язык, мама, пожалуйста, живи долго-долго, не обижайся на меня, пожалуйста, сейчас с девочками в песочнице доразберусь и приду к тебе.
Правда.
Верю.

Новые поступления

Продолжается потихоньку пополняться фонотека Music-Радио. Как и обещал, поставил Джони Кэша. Пришли Шадэ и Бенсон. Почитать можно здесь.

Когда много текста вокруг

Вот не раз и не два вспоминаю тезис, что «самые скучные люди на свете» — юмористы. Аппроксимируя его на окружающую действительность, развиваю мысль. Если по состоянию души весь день хочется или нужно говорить, говоришь. Потом, когда перестаёшь говорить, лучшая музыка — тишина. А от тебя ждут и ждут: говори. Скажи. Как день твой прошёл. Кто звонил, кто приходил, кто говорил, что говорил. Не лишай меня знания о тебе. Помоги мне знать тебя. Говори со мной. Не надо о грустном. Бытовом. Деловом. Хорошее что-нибудь скажи мне.

А не говорится.
Ещё одной кости надо срастись.
Несказанного не воротишь.

Две машинных встречи

Сидел вчера долго на станции. Понятно, почему. Да вообще. Думал ввечеру успеть в местный магазин «Фуршет». Это типа «Рамстора» или «Седьмого континента», только не круглосуточный, до 23-х часов. Шёл по дороге, по Нагорной от нас сначала направо, потом по Овруцкой надо влево. Периодически поднимал руку проезжающим машинам — хотелось успеть до закрытия. То есть, где-то 22:30. Остановилась серенькая цвета «серебристый металлик» Хонда Цивик. За рулём девочка, рядом с ней её мол-чел. С очень приятными голосами. Оказалось, имеют какое-то сильно прямое отношение к медиа, к озвучке, к радио. Знают хорошо наши места. Забавно. Обменялись визитками. Им вообще-то не по дороге было. Довезли до самых дверей «Фуршета».
Что-то купил на ужин.
Вышел с пакетом. Громоздковатым. (Колюсь — купил коробку тістечок; поедаю сейчас с чаем). Поднял руку. Тормознул убитый мерседес. За рулём счастливый водила со следами интеллекта на пропитом лице демонстрирует двум ошалевшим паренькам с пивом в салоне, что вот у него в телефоне громкое AC/DC. Что он, водила, есть отставной басист. Жил в Лондоне и эйси-диси — весьма круто. Пришлось поддержать разговор. Перегнулся водитель ко мне (на дорогу не смотрит, болезный, не до того). Показывает, как солист в шортиках и кепке жарит Thunderstruck. Кричит, «я от них через квартал жил!» Очень энергичный дяденька. Позитивный. Когда я напомнил ему, что братья янги, конечно, из Шотландии, но группа в общем, австралийская, тот чуть не прослезился. «Да, кричит, братан, да! Они!». Довез до дома меня. Очень оба мы остались довольны, что вот так поднимешь на ночной дороге руку, тачку поймаешь и о высоком ошеломлённо поговоришь. Об AC/DC и о Thunderstruck.
Езжу пассажиром редко. И вот за полчаса две такие приятные встречи.
Киев — клёвый.

Несколько человек (sic! Несколько — больше, чем один. Двое) написало — «Вадим. Выкладываете плей-листы. Так здорово и так нетипично для нас. Все боятся, что уворуют. В середине песни ставят метку люкс-хит-Ш-fm.. Не боитесь, что украдут?» [модно]
Да жалко што ль. По мне, если больше будет хороших радив — это ж и правильно? [стильно]

Собаки лают на дворе. Солнышко робкое. И снег с неба. Мамашка с дитём подходит к машине своей. У неё в руках воздушный шарик и бережный лоток под полотенцем, либо холодец, либо торт. Их кто-то ждёт.
Празьник.

Каверы на Music-Радио — нужны

Итак. С большим отрывом общественность заявляет (80% против 12% несогласных, 7%, кому по фиг не считаем), что каверы, переигрыши, «инша версия», второе (третье, n-ное) звучание песен в эфире Music-Радио — нужны. Це добре. Не, то, что нужны, а то, что заявляет. Ищет радио вещание онлайн и обретает радость.
Стало быть, за март на десяток исходных песен по десятку переигрышей я вам найду.

Скажите, пожалуйста, нужны ли ещё нам с вами подобные опросы? Сюда или в почту cloddster@gmail.com. Мне прикольно, а как вам?

PL 07-08-03-2010

Ну, в общем, основная забава нашего человека благополучно подтвердила свою жизненность. Не прошло каких-то восьми часов, как заработало то, чему положено работать 24/7.
Зато мы имеем радость и удовольствие [по крайней мере, веря в это] немножко планировать своё время, чтобы учесть, что на привычной и родной Music Радио в известное время звучит «Наша, Та Песня». У каждого, понятно, она своя. «Помнишь, тогда играла 10СС “I’m not in Love“? Мы знаем, что это название группы значит». Помнишь, как летает самолётик над Сан-Франциско, когда ритмично с Here Comes the Night наступает ночь? Взлетели часов в шесть, а сели затемно. И кто б знал где.

А в Киеве сегодня позёмка замела всё, что положено заметать перед Днём Весны.

А в Казахстане в день слушают Music Радио больше людей, чем в России, но меньше, чем в Германии, вы в курсе? А в Канаде, Австралии и Бразилии — одинаковое количество слушателей. Вы напишите сюда, если слушаете нас там. Будет здорово. Скажите, что вам хочется услышать на Music Радио, а что нет. Послушаем.
А у вас — весна.
И весь день, 7-8-го марта, вы слышите Самую Главную Песню. Для кого?

Для неё, конечно.

Я выложил плей-лист на 8 марта. Он будет меняться, но не сильно. Все мужчины Music Радио очень честно и искренне поздравляют всех. Женщин.

Воздух и свет.

Очень хороший в Киеве воздух. Прозрачный. Как родниковая вода — вроде без вкуса-запаха, а свежий-свежий.
Новостисты наши пугают скорым наводнением и затоплением нескольких районов. А мне сверху и не видно. Зато очень хорошо слышно синичек всяких. Дятлов. Собак, которые лают без меры и распорядка дня.

Бешеные дядьки окрест носились сегодня. С осознанием важного — собирались поздравлять. Как нам говорит википедия про ближайший понедельник: «День почитания женщин возник ещё в Древнем Риме. Тогда этот праздник отмечали «матроны». Матроны — женщины, родившиеся свободными и состоявшие в браке. Они получали в этот день от своих мужей подарки и были окружены вниманием и заботой. В этот день рабыни освобождались от своих обязанностей». Сколько тыщь лет прошло с тех пор, а всё так же.

С цветами все ходят. Ну не все, конечно. Те, кому уже подарили и те, кто только идёт дарить. Хорошее чувство — предвкушение дарения. Шадэ как-то меня сильно.. ну.. не потрясла, конечно, обратила внимание на строчки «Sometimes I think you're just too good for me. Everyday is Christmas, and every night is New Years Eve». Каждый день — Рождество. Предвкушение ожидания чуда. И каждая ночь — как утро после Нового года. Бывший весёлый серпантин и конфетти на полу. Подкисший оливье и холодный табачный дым на кухне. И серый свет за окном. На фиг не нужный никому.
Свет, на фиг ненужный.